Своей судьбой распоряжаясь смело,
Себе и другу я бы пожелал:
Погибнуть, коль придется, как Гастелло,
Но жить - как легендарный Генерал!

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 августа 1946 года генерал-лейтенанту инженерных войск Карбышеву Дмитрию Михайловичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

"Мне осталось жить недолго, поэтому меня беспокоит мысль о том, чтобы вместе со мной не ушли в могилу известные мне факты героической жизни и трагической гибели советского генерала, благородная память о котором должна жить среди людей. Я говорю о генерал-лейтенанте Карбышеве...

В феврале 1945 г. нас, около тысячи человек пленных, в том числе и генерала Карбышева, направили из Ораниенбурга в лагерь уничтожения Маутхаузен. Мы прибыли туда в ночь на 18 февраля. Мороз стоял около 12 градусов. Одеты все были плохо, в рванье.

Как только мы вступили на территорию лагеря, немцы загнали нас в душевую, велели раздеться и пустили на нас сверху струи ледяной воды. Это продолжалось долго. Все посинели. Многие падали на пол и тут же умирали: сердце не выдерживало.

Потом нам велели надеть только белье и деревянные колодки на ноги и выгнали на двор. Генерал Карбышев стоял в группе русских товарищей недалеко от меня. Мы понимали, что доживаем последние часы. Старый генерал, как всегда, был спокоен, его бил только, как и всех нас, сильный озноб. Он что-то горячо и убедительно говорил своим товарищам. Они его внимательно слушали... Затем, посмотрев в нашу сторону, он сказал нам по-французски: "Бодрее, товарищи! Думайте о своей Родине и мужество не покинет вас".

В это время гестаповцы, стоявшие за нашими спинами с пожарным брандспойтами в руках, стали поливать нас потоками холодной воды. Кто пытался уклониться от струи, тех били дубинками по голове. Сотни людей падали замерзшие или с размозженными черепами. Я видел, как упал и генерал Карбышев...

Я прошу вас записать мои показания и переслать их в Россию... Я выполню этим свой маленький долг перед памятью большого человека". Это было записано в госпитале Брешмот в Англии, со слов майора канадской армии Седдона де Сент-Клера.

Преподаватель Академии Генерального штаба Дмитрий Михайлович Карбышев в мае 1939 года подает заявление о приеме в партию, где пишет:
"...Я бывший кадровый офицер старой русской армии. Служил не царю, а Отечеству и остался Отечеству верен. Родиной не торгую. ...Я могу с чистой совестью заявить - служу своей Советской Отчизне, своему народу, его армии..."

Война застала его в Гродно. Решительно отказавшись вернуться в Москву, заявил: "Я солдат, а солдат в такой момент не уезжает и не бросает фронт". Штаб армии оказался в окружении, Дмитрий Михайлович организовывал переправу через реку Шара. 8 августа Д.М.Карбышев и полковник П.Ф.Сухаревич с группой военнослужащих подошли к Днепру. Внезапно их атаковали и контуженный, в бессознательном состоянии Дмитрий Михайлович попал в плен. Война для него, прошла в лагерях, где он поддерживал дух своих товарищей.

Его имя стало символом мужества, непоколебимой стойкости, беззаветного служения своему народу. Написаны десятки книг, полотен, посвященных его подвигу.

Живет память о Дмитрии Михайловиче и у нас в Самаре, а хранит эту память, вот уже более полвека старший лейтенант в отставке Сергей Васильевич Собольков.

Они встретились в лагерях, и с тех пор твердость духа и напутствия генерала живы в памяти Сергея Васильевича.

Сергей Васильевич почти ровесник революции, родился 1 октября 1917 года в селе Борское. Закончил Бузулукский сельско-хозяйственный техникум и начал работать агрономом в Безенчукском районе, приняв на себя большую ответственность по приему и сохранению зерна.

Еще учась в школе, появилась мечта - стать военным. И в 1939 году его зачислили курсантом Чапаевского стрелково-пулеметного училища.

10 июня 1941 года вручают диплом об окончании училища. 20 июня лейтенант Собольков приезжает в киевский штаб округа и получает назначение в Каменецк-Подольск командиром пулеметного взвода. Начало службы совпало с началом войны. 612 армия Юго-западного фронта сдерживала натиск немцев около 3-х недель. Сергей Васильевич вспоминает: "К войне мы были не совсем подготовлены, несмотря на то, что у нас были и танки, и самолеты, но сама концентрация войск и внезапность нападения сыграли на пользу для продвижения немцев. И не каждый командир большого ранга, брал на себя полную ответственность в ведении боя. После того, как мы попали в двойное кольцо окружения, я был ранен и попал в плен. Сначала находился в лагере в Виннице, откуда был переведен в лагерь Замостье. Через этот лагерь за 8 месяцев с сентября по 29 апреля 1942 года прошло около 12-ти с половиной тысяч, в живых осталось 1700 человек. В конце сентября 1941 года пригнали колонну пленных, в которой находился генерал-лейтенант Дмитрий Михайлович Карбышев. По его учебникам я учился в училище, а тогда увидел пожилого человека, где-то за 60 лет, невысокого роста, стройного, опрятного со смуглым продолговатым лицом. Здесь же содержались Иванов, Тонконогов, Музыченко, Огурцов и сын Сталина - Яков. Дмитрий Михайлович выделялся среди всех своей твердой убежденностью и открытыми высказываниями против фашистского режима, уверенностью в разгроме немцев и это в то время, когда наши войска отступали. Четыре раза судьба делала мне своеобразный подарок - личное общение с Генералом. Узнав, что я родом с Волги, вспомнил, как находился в Самаре, строя оборонительные сооружения вдоль Волги в суровую зиму 1919 года. Обращаясь ко всем нам говорил, что и находясь здесь, в плену, мы продолжаем служение своей Родине, что измене лучше предпочесть смерть. Вот эти слова и остались в памяти на всю жизнь.

Лагерь опоясывала проволока в два ряда, а охрана состояла из полицаев, из офицеров был только дежурный, да и тот боялся заразиться от нас, потому что все мы были грязные, вшивые.

В конце ноября провалилась машина в подкоп. Всех нас выгнали на плац, тех, кто не мог идти пристреливали. Затем нас посадили в вагоны и повезли. В пути смог убежать командир 10-й танковой дивизии Сергей Яковлевич Огурцов, который во время гражданской войны участвовал в боевых действиях на территории Польши и знал этот край хорошо. Он добрался до партизан, руководил разгромом немецких комендатур. Высокие стены, вышки, прожекторы, стоят пулеметы и в камерах крупно красной краской написано: "Людоедство - карается расстрелом", это было наше новое пристанище - тюрьма "Святой крест". Через некоторое время нас повезли дальше в Германию в лагерь Хамельбург, где одновременно содержались 50 тысяч военнопленных из всех стран. В барак загоняли по 150-200 человек, перед этим стригли, дважды обрабатывали эмульсией, той, что шпалы пропитывают и отправляли в душ. Дали полосатую форму с масляным кругом на спине, на ноги деревянные колодки, на шею надели на гайтане личный номер. У тебя нет имени, фамилии - только номер. Через проволочное ограждение увидели Дмитрия Михайловича. Он обрадовался, стал говорить, что Москва и Ленинград наши, что победа будет за нами. Передавал он, что в лагере идет вербовка в карательные отряды, так не попадите туда, помните о Родине. Шел июнь 1942 года, это была последняя встреча с Дмитрием Михайловичем. После войны были найдены записи фашистов о Д.М.Карбышеве: "Это крупнейший советский фортификатор, кадровый офицер старой русской армии, человек, которому перевалило за 60 лет, оказался... фанатически преданным идее верности воинскому долгу и патриотизму... "А ведь фашисты обещали ему не только жизнь, но и портфель военного министра "новой России ". Но Генерал не склонил головы перед врагом, не предал Родину.

Наконец, попал я в один из филиалов лагеря Маутхаузена, того самого, где погиб Дмитрий Михайлович. Работа была тяжелой, а кормили баландой, мы все были похожи на движущиеся, обтянутые кожей скелеты. Даже после смерти издевательства не кончались. Кожа шла на изготовление абажуров, дамских сумочек, а кости, после переработки, вывозили в поля для удобрения. А еще из еле живых военнопленных выкачивали кровь. Весной 1945 года, вместе с капитаном Д.А.Красновым мы бежали. Попали в американскую зону. Американцы, узнав, что мы советские офицеры стали нас угощать виски, хлебом, котлетами и прочей снедью. Потом пришел капрал и мы с Красновым поняли, что мы попали в новый плен и ночью бежали от них, спустившись на лодке по Дунаю. Попал я на наш бронекатер 411, где командиром был Герой Советского Союза капитан - лейтенант Прокопенко. С мая 1945 года проходил проверку, в декабре был демобилизован".

После войны, Сергей Васильевич работал на разных предприятиях и на разных должностях. Был и такелажником, и зам. директора, и главным инженером. Но всю жизнь по крупицам он собирал все, что относилось к Дмитрию Михайловичу Карбышеву - его Генералу. Память тревожит его постоянно и он считает, что знать о том, что приносит война народу и не забывать об этом должны все и особенно молодежь. Сергей Васильевич неугомонный во всем, что касается памяти о войне и его Генерале. Во дворе школы №163 установлена памятная стелла с бюстом Д.М.Карбышева; перелистано множество папок в различных архивах, пока была найдена квартира, где в Самаре проживал Дмитрий Михайлович; установлена мемориальная доска на здании полевого строительного управления №6, начальником которого он был. Вот итог многолетних поисков сначала одного Сергея Васильевича, а потом вместе с ребятами. Сергей Васильевич переписывается с дочерью Генерала, Еленой Дмитриевной Карбышевой и со школами России, где есть музеи его Генерала. Он не говорит о патриотизме, но его дела пронизаны любовью к Родине, к своему народу.

9 мая 1993 года в самарском парке Победы встретились застывший навеки в граните Генерал и верный всю свою жизнь его заветам старший лейтенант в отставке Собольков Сергей Васильевич.

Сергей Васильевич, благодарим Вас за Вашу верность Генералу, за память о нем, которую Вы передаете молодым. Вы достойны своего Генерала!

Здоровья Вам и тепла от близких!

Низкий поклон Вам!

В.Г. Калюга

Главная

Наверх

Содержание выпуска